Он не мог жить без морской стихии. Баловень судьбы и гений живописи Иван Айвазовский
![](https://collab.am/wp-content/uploads/2023/12/1-1-978x652.jpg)
1844 год. Пароход, на котором уже широко известный живописец плывет из Британии в Испанию, попадает в жуткий шторм. В Бискайском заливе судно бросает по волнам будто щепку. Пассажиры готовятся к худшему. В назначенное время рейс в порт не прибыл. Все считают, что судно разбилось.
Некрологи, посвященные талантливому художнику, расходятся по европейской и российской прессе. Написанные работы мастера продают за баснословные деньги. Но, к счастью, потрепанный бурей пароход добирается до берега. И оплаканный Иван Айвазовский проживет еще 56 лет, продолжая дарить публике свое видение морской стихии.
Почему гения признавали императоры и Папа Римский, но не петербургский дворник? Кто виноват в распаде первого брака живописца с иностранкой? И за что мастера обвиняли в мошенничестве? О величайшем маринисте, который, будучи творчески «плодовитым», подарил миру около шести тысяч картин — Иване Айвазовском (Ованесе Айвазяне) — расскажем в рубрике «Известные армяне».
Ованес появился на свет в Феодосии в 1817-м году, в семье Геворга и Рипсиме Гайвазовских. Предки отца переехали из Западной Армении в Галицию. А сам он, после ссоры с семьей, подался в Молдавию, а оттуда в Крым.
В Феодосии Геворг поселился под фамилией Гайвазовский, записав ее на польский манер. Он в совершенстве знал не менее шести языков, включая русский и цыганский. Будучи весьма предприимчивым, успешно занялся торговлей. Феодосия в те годы была международным портом, бизнес шел бойко. Однако все старания отца свела к нулю эпидемия чумы, вспыхнувшая после Отечественной войны 1812-го года.
К моменту рождения Ованеса Гайвазовские уже воспитывали сташего сына Саргиса, позже ставшего монахом. Затем на свет появились еще три дочери. Денег катастрофически не хватало. Рипсиме помогала мужу, продавая искусные вышивки. Будущий живописец и сам активно зарабатывал, с 10 лет работая в кофейне.
Дом, в котором прошло детство мариниста, стоял на окраине города. Оттуда открывался потрясающий вид на Черное море и степи с древними курганами. С младенчества Ованес видел безбрежную водную стихию в разных ее проявлениях, наблюдал за рыбацкими лодками и большими кораблями.
Скоро у мальчика открылись художественные способности. Свои первые картины он писал на песке. А затем вооружился углем и украсил рисунками стены дома, в котором жил. Причем, Ованес успевал не только рисовать, но и научился играть на скрипке.
Заметив таланты подростка, местный архитектор Яков Кох подарил ему первые карандаши, краски и дал несколько уроков. Эта встреча стала переломной в биографии Айвазовского. Маринисту вообще везло на влиятельных покровителей.
Так, градоначальник Феодосии Александр Казначеев оценил виртуозную игру Ованеса на скрипке. Художественный талант подростка заметила Наталья Нарышкина — супруга главы Таврической губернии. Она смогла устроить Айвазовского в Императорскую академию художеств — причем за казенный счет и несмотря на то, что он еще не достиг необходимого возраста — был младше 14 лет.
В Петербург талантливый живописец прибыл в 1833-м году — его приняли в пейзажный класс Максима Воробьева. А вскоре в академию, по приглашению императора Николая I, приехал французский художник-маринист Филипп Таннер. Ему Айвазовского приставили в качестве ученика.
Именитый коллега свалил на юношу огромный объем черновой работы. Однако талантливый подмастерье находил время писать собственные картины, и в 1836-м году представил их на Академической выставке. И не зря. Одна из них была удостоена серебряной медали.
Тут и то разразился невиданный скандал. На той же выставке выставлялся сам Таннер. Одна из газет в свой рецензии похвалила начинающего живописца. А вот француза упрекнула в манерности. Однако, по утвержденным правилам, полотна для показа должны были отбирать учителя, а Таннеру о своем решении выставляться Айвазовский посчитал нужным не сообщать.
Начинающий живописец попадает в полугодовую опалу — император Николай лично распорядился убрать в запасники полотна мастера. За мариниста вступились Иван Крылов и Василий Жуковский. Все тщетно — мол, юнец нарушил субординацию. Карьера Айвазовского — под угрозой.
Маринисту помог художник Александр Зауервейд, который преподавал детям императора. В неформальной обстановке он смог показать Николаю картину Айвазовского. Тот похвалил юношу, велел выплатить за работу деньги и, более того, отправил со своим сыном Константином в летнее путешествие по Балтике, где оба юноши познакомились с парусным флотом. Вдобавок Айвазовского определили к новому учителю — Зауервейду, который специализировался на батальной живописи.
Мастерство живописца росло день ото дня. Получив в 1837-м году Большую золотую медаль академии, Айвазовский выиграл поездку по Европе. 20-летнего художника выпустили из учебного заведения на два года раньше, поскольку преподаватели решили, что более они такому таланту ничего дать не могут.
В поездке мастер много работает и продает свои полотна. Его доходы растут. Будучи в 1841-м году в Италии, вдохновленный строками из Библии «дух божий носился над водой», Айвазовский нарисовал одну из лучших своих картин — «Хаос. Сотворение мира». Мастер решил отойти от своего привычного романтизма и нарисовал картину в мистическом духе, совершенно не характерном для большинства его работ.
Картина настолько впечатлила Папу Римского Григория XVI, что он захотел приобрести ее для музея Ватикана. Целыми днями в мастерской Айвазовского толпились церковные высокопоставленные комиссии, тщательно изучали картину, пытались найти в ней хоть малейший изъян, но не находили. В итоге решили работу купить.
Так Айвазовский первым из русских живописцев сумел продать полотно самому главе католической церкви. Живописца удостоили золотой медали от Папы. Как шутил потом Николай Гоголь: «Пришёл Айвазовский и устроил хаос в Ватикане, а ему за это дали золотую медаль. А подыми я нечто подобное, то меня бы в шею выгнали, и на писательство бы не посмотрели».
В Россию он возвращается с триумфом, имея в паспорте 135 виз. Айвазовский получает звание академика и императорским указом причислен к Главному морскому штабу в качестве художника с правом ношения мундира Морского министерства.
Интересно, что с небес на землю Айвазовского спустил обычный петербургский дворник. Мастер прибыл в российскую столицу в статусе известного живописца, сумевшего покорить своим талантом Европу. На груди сверкала папская медаль. Айвазовскому нужна была лучшая в городе художественная мастерская, просторная и светлая, и он готов был за нее хорошо заплатить.
Однако простому дворнику, который показывал ему помещение, не понравился род занятий Айвазовского. Строго спросил: «Чем занимаетесь, барин?». «Картины пишу», — отвечал маринист. «Маляр значит, а малярам помещение сдавать не положено, они все изгадят, потом не отмоешь», — сделал вывод дворник. Доводы, что Айвазовский — художник с мировым именем и уже договорился с хозяйкой квартиры о сдаче, на него никакого впечатления не произвели.
Между тем, карьера мариниста складывается весьма удачно. В 1845-м он в составе Русского географического общества путешествует у берегов Малой Азии и греческих островов, в конце 1860-х — по Кавказу. Также живописец принимает участие в открытии Суэцкого канала.
Айвазовский обосновался в родной Феодосии, где купил участок и выстроил на нем дом, напоминающий по стилю итальянские палаццо. Художник открыл комнаты, полные картин, для посетителей, затем пристроил специальную галерею. Особняк всегда был полон гостей. Сегодня это Феодосийская национальная картинная галерея.
Художник Константин Лемох рассказывал, что Николай I, выйдя в море на колесном пароходе, как-то взял с собой Айвазовского. Царь стоял на кожухе одного пароходного колеса, а художник — на другом. И Николай кричал ему: «Айвазовский! Я царь земли, а ты — царь моря!». Осыпанный многочисленными почестями и почетными званиями (вплоть до контр-адмирала), Айвазовский продолжал писать свои морские пейзажи, которые пользовались огромной популярностью.
Айвазовский удивлял общественность в выборе своих жен и любовниц. Когда он был еще совсем юным и жил в Петербурге, где учился в Императорской академии художеств, то повстречался со своей первой любовью — балериной Марией Тальони. Впрочем, повстречался — это громко сказано — коляска Марии нечаянно задела зазевавшегося юного художника. Она помогла ему подняться, а в качестве компенсации вручила билет на собственное представление. Айвазовский сидел в первых рядах и прославленная балерина, которая была старше Ивана на 13 лет, бросила ему один из букетиков.
Отношения у них начались, когда повзрослевший и уже зарекомендовавший себя как отличный художник Айвазовский путешествовал по Италии. Она приобрела две его картины и назначила личную встречу, ну а дальше — романтическая прогулка до дома Марии и приглашение зайти в гости. Они встречались долго, Айвазовский хотел жениться на Марии, но она, как мудрая женщина, не хотела быть для него в дальнейшем обузой — разница в возрасте давала о себе знать. На память о Марии Айвазовский всегда хранил ее розовую балетную пачку, и лишь после его смерти вторая жена Анна Саркисова смогла сжечь ненавистную память о первой любовнице своего мужа.
Кстати, сама Анна была моложе супруга на 40 лет, то есть годилась ему даже не в дочери, а во внучки. Правда, тогда этот брак особого удивления ни у кого не вызвал — Айвазовский был знаменитым художником с немалым состоянием, мог жениться и на молоденькой.
Удивителен и первый брак живописца — с английской гувернанткой Юлией Гревс. Он — знаменитый и богатый художник, она — простая служанка. Иван свою жену не особо жаловал. Прожив с ним 12 лет, Юлия ушла от мужа. Причина весьма банальна — Айвазовский слишком буквально понимал пословицу «бьет — значит любит». Не выдержав побоев, Юлия бросила тирана.
Кроме того, богатый живописец был ужасным скрягой. Видимо, сказался опыт разорившегося отца и бедное детство. В финансовых архивах сохранились отчеты о постоянном восьмикопеечном ремонте одного и того же самовара и скромные суммы на наряды четырем дочерям от первого брака.
Среди странностей великого живописца — его нелюбовь к чтению. Будучи другом Александра Пушкина, он не прочитал ни одной его строчки! Об этой стороне жизни мариниста мы достоверно знаем, в том числе, из воспоминаний Антона Чехова, который посетил мастера в его феодосийском поместье в 1888-м году.
22 июля, Феодосия. Вчера я ездил в Шах-Мамай, именье Айвазовского, за 25 верст от Феодосии. Именье роскошное, несколько сказочное; такие имения, вероятно, можно видеть в Персии. Сам Айвазовский, бодрый старик лет 75, представляет из себя помесь добродушного армяшки с заевшимся архиереем; полон собственного достоинства, руки имеет мягкие и подает их по-генеральски. Недалек, но натура сложная и достойная внимания. В себе одном он совмещает и генерала, и архиерея, и художника, и армянина, и наивного деда, и Отелло. Женат на молодой и очень красивой женщине, которую держит в ежах. Знаком с султанами, шахами и эмирами. Писал вместе с Глинкой «Руслана и Людмилу». Был приятелем Пушкина, но Пушкина не читал. В своей жизни он не прочел ни одной книги. Когда ему предлагают читать, он говорит: «Зачем мне читать, если у меня есть свои мнения?». Я у него пробыл целый день и обедал.
Как бы там ни было, Айвазовский рисовал весьма быстро. Творческое наследие — шесть тысяч холстов — тому подтверждение. На написание одного полотна мастер тратил не более десяти дней. Подобная производительность кажется невероятной.
Однако, при детальном просмотре полотен, можно заметить некую схематичность. Во-первых, каждую работу художник писал от центра полотна, где изображал предмет, игравший ключевую роль. Как правило, это был гребень волны, корабль или плот, которые он прописывал до мельчайших подробностей, а вот все остальное — легко и почти схематично, используя импрессионистическую манеру.
Доведя картину до полуготовности, мастер добавлял четкие и яркие штрихи и детали. Пену на волнах и на поверхности воды, блики света, детали кораблей он прорабатывал скрупулезно и реалистично. И благодаря этому приему зритель воспринимает картины Айвазовского так, как наш глаз видит действительность — в общем, но отмечая мелкие интересные детали.
Работая в такой манере, практически невозможно создать портрет и, по-видимому, потому Айвазовский практически не писал людей. Даже на его знаменитом портрете «Прощание Пушкина с морем» поэта изобразил Илья Репин.
Мастера неоднократно подозревали в мошенничестве, оспаривая его художественные способности. Масло в огонь подливало и то, что гений писал не с натуры, а по памяти у себя в мастерской. В свое оправдание Айвазовский, бывало, проводил сеансы публичной живописи. На глазах зевак он виртуозно творил шедевры. Подозрение также вызывал искусный свет на полотнах. Завистники утверждали, что эффект свечения — всего лишь фокус, а на выставках позади картин стоят лампы. Но это, конечно, не соответствует действительности. Все дело — в гениальности Айвазовского.
На закате своей жизни художник занимался благотворительностью в родной Феодосии. Железнодорожная ветка и водопровод — все это дело рук мастера. Последней работой Айвазовского стало полотно «Взрыв корабля». К вечеру 19 апреля 1900 года мэтр почти закончил работу, а ночью его сердце остановилось. Живописец умер во сне в возрасте 82-х лет.
В соответствии со своим завещанием Айвазовский был похоронен во дворе феодосийской средневековой армянской церкви Сурб Саркис. Спустя три года вдова Айвазовского установила на его могиле саркофаг с надписью: «Рожденный смертным, оставил по себе бессмертную память».
В наше время работы мастера продолжают высоко цениться по всему миру. Они с большим успехом продаются. Так, в 2012-м году на аукционе Sotheby’s полотно «Вид Константинополя и Босфора» было продано за 3,2 млн фунтов стерлингов.
Иван Айвазовский оставил после себя огромное художественное наследие, которое хранится во многих музеях, включая Национальную галерею Армении. Его портрет изображен на банкноте в 20 тысяч драм. Имя мастера носят астероид, аэропорт Симферополя, улицы в городах Армении, Украины и России.
Читайте также:
• Врачевал души, разговаривая с богом. Гениальный святой — Григор Нарекаци
• Он обогнал свое время. Заслуги светила средневековой медицины Мхитара Гераци
• От трубадура до священника. Жизненные перипетии мастера любовной лирики Саят-Новы